Признаемся честно: заголовок статьи – стопроцентный плагиат названия материала, опубликованного в № 91 газеты «Приокская правда» от 3 июня 1986 года. А мы прочли фрагмент статьи 40-летней давности в первом томе книги «Верхнеокинский альбом». В «Сборнике воспоминаний», который был посвящён 125-летию участка Верхнеокинский, авторы Тамара и Олег Ниязбаевы и Сергей Суродин опубликовали биографии и воспоминания практически каждого жителя таёжного села, начиная со времён разведки и освоения сибирской тайги и зарождения населённых пунктов.
Довольно обширный блок первой книги трёхтомника «Верхнеокинский альбом» посвящён именно хранителям тайги - лесникам: людям, часто приехавшим в Верх-Оку на время, но оставшимся в этих местах надолго, чья биография не просто тесно связана с верхнеокинской тайгой, но прочно скреплена смолой хвойных деревьев, когда-то давших жизнь посёлкам и спасённых людьми от вымирания.
Биография нашей героини Анны Прокопьевны Рыжовой (Тихоновой) именно из таковых. В преддверии профессионального праздника хранителей леса предлагаем вашему вниманию фрагмент из книги «Верхнеокинский альбом», посвящённый лесопатологу Анне Рыжовой и её соратникам в деле сохранения лесного богатства нашего края.
«В марте 1982 года нас, 9 человек, после окончания Суводского лесотехникума Кировской области по распределению отправили в Иркутскую область. Я попала в Зиму, в лесхоз. А осенью этого же года первый раз приехала в Верх-Оку, по ягоду. Мне всё очень понравилось, и я захотела здесь работать. Поселилась в конторе лесничества. Лесниками тогда были Буев Виктор, Мурашкин Сергей, Невидальские Адольф Марьянович и Бронислав Филиппович, Константинов Виктор Константинович. Лесничим был Павлов Александр, Любовь Алексеевна Коноваленко - помощником лесничего, а я - техником-лесоводом».
***
«Все ребята-охотники в Верх-Оке были молодые и я была молодой. Охотники проводили весной учёт глухарей на клюквенном болоте. Меня с собой пригласили. Ружей ни у кого не было. На току глухарей наблюдали. Много их там было!
А по дороге у трактора «Беларусь», на котором все ехали, колесо спустило. Мне сказали: «У нас равноправие: или варишь обед, или качаешь колесо». Варить я побоялась, вдруг что не понравится, и стала качать колесо. Ребята сами сварили какое-то месиво. Лучше б я сама сварила, но... Каша была густая и много, хватило всем!»
***
«Ходили в Яшкино (район Агноя), отводили постоянный лесосеменной участок для заготовки семян кедрового ореха. Собирали орех лесники, сдавали в лесхоз. Эти семена высеивали потом в питомнике на Кордоне (район Центрального Хазана), он и сейчас там есть. Потом высаживали сеянцы в лес и продавали по другим лесхозам.
Прожила в Верх-Оке 3 года, до 1985-го. Лет пять, с 2010 г. по 2016 г., делала мониторинг-учёт сибирского шелкопряда. Считала количество гусениц шелкопряда на дереве, потом смотрела таблицы по объеданию гусеницами хвои кедра и после решали, опылять или нет территорию. Это была моя работа инженера-лесопатолога. Самое большое число гусениц, с чем пришлось столкнуться, 5000 штук на дереве диаметром 20-24 см.
В тайгу ходила всегда с проводниками. По технике безопасности в лесу положено находиться не меньше, чем втроём. Проводниками моими были жители Верх-Оки, поэтому знакома здесь со многими семьями. Особенно ощущалась помощь, когда сопровождал А.И. Габриков. Пока я связь настрою, всё запишу, он уже полог под кедром приготовит, спилит палку и постучит по стволу кедра, чтобы гусеницы шелкопряда упали с дерева. Даже порой и посчитать успевал число особей. А иногда Зиминский лесхоз своего представителя присылал, чтобы меня проконтролировать. Работа есть работа!
«Центр защиты леса» по договору оплачивал для моей работы коня Пегаша, которого брали у А.И. Габрикова. Я ездила на Пегаше. Пегаш был замечательный, умный, спокойный конь. Сколько я с ним вместе проехала! Когда я ехала на Пегашке, то перед колодиной он всегда останавливался и начинал перебирать ногами. Я тогда крепче бралась за седло, и конь потом перепрыгивал колодину».
***
Наша собака Лола где-то лет 10 сопровождала меня во время работы в тайге. Она покоряла Зиминский Харикен, летала со мной на вертолёте и даже на коне со мной ездила. Сидела на Пегаше так забавно: в гриву лапами упёршись, как бы её расчёсывая. Когда я вышла на пенсию, Лола ещё 2 года прожила у нас дома».
***
Кстати, эта же организация «Центр защиты леса» купила мне кавалерийское седло. Оно было лёгким, прочным и удобным. Александр Иванович Габриков сначала посмеялся: «В таком седле только на парад!», а позже оценил это седло. Оно у него так и осталось потом.
Однажды осенью 2010 года ехали мы втроём на конях на Осиновой (недалеко от капониров): А.И. Габриков впереди, за ним С. Моисеев (работник лесхоза), а я со своей собакой дворняжкой была крайняя. Неожиданно навстречу выскочили 2 медвежонка. Один бежал по обочине, другой бросился под коня, остановился на мгновение, посмотрел на меня и побежал дальше. А Пегаш спокойно как шёл, так и шёл. Медвежата чувствовали себя так, будто нас и нет. Моя собака сначала погналась за ними, но быстро вернулась назад. Были и другие встречи с медведями. Как-то в начале 2000-х, в июле, вели с лесниками мониторинг по шелкопряду. Вместе со мной были Габриков Александр и Свистунов Виктор Иванович. Работу закончили, и я хотела одна возвращаться в Верх-Оку, т.к. у остальных были ещё дела на участке. Но Виктор Иванович был против, чтобы я шла одна. А в это время к нам подошёл Воронецкий Юра. Он тоже вёл мониторинг, только по Адою, в Васильеве, далеко от нас. И вот мы с Юрой отправились домой. Шли по Прижиму (место такое, где скала упирается в берег Агноя).
Через гору идти дольше, вот и пробирались потихоньку по берегу вдоль скалы. Всё было спокойно, и вдруг он ружьё поднимает. Смотрю, а метрах в десяти впереди нас большущий медведь... Я остановилась, и было такое состояние, что ничего у меня нет, кроме сердца, которое буквально колотилось. Всё тело как бы отключилось, стало ватным... Страх. Юра стоит, улыбается, а медведь, видимо, рыбачил на Агное. Ветер подул с нашей стороны, медведь почуял и бежать. В гору бежал, и как сейчас вижу: бежит, шерсть блестит, лоснится и мышцы под ней так и перекатываются. Медведь исчез, и ко мне тогда только вернулось нормальное состояние. Казалось, что так долго всё происходит, а произошла-то эта встреча буквально за какие-то мгновенья».
«Да, примерно так и было, - продолжает Воронецкий Юрий Владимирович. - Дошёл я тогда до группы, где работала Анна Рыжова, забрал её, и вместе пошли домой. Было раннее утро. Прошли Прижим, шли уже по дороге вдоль Агноя и в районе ключа Бурухтай вдруг вижу - идёт навстречу нам медведь. Метров 30 до него было. Я остановился, Анне на медведя показываю, а она испугалась, говорит, что стреляй, мол. Я засмеялся и отвечаю: «Да он сейчас от нас убегать станет». Так и вышло. Как только медведь нас почуял, развернулся и бегом в гору».
Научное изучение сибирского шелкопряда в России велось с 1856 года. Министерство земледелия направило экспедицию энтомолога И.Н. Васильева для изучения этого вопроса. Экспедиция работала два года в Зиминском и Тулунском районах.
1949-1958 гг. В Иркутском государственном университете профессором Е.В. Талалаевым был разработан бактериальный метод борьбы с сибирским шелкопрядом: изобретен препарат дендробациллин. Метод Талалаева был удостоен медали ВДНХ, и на него получен патент изобретения.
***
Габриков Александр Иванович, 1959 г.р. (Записано 11.06.2020)
«В 80-е годы я работал лесником. Из Зиминского питомника привезли саженцы кедра и сосны. Вместе со школьниками мы высадили их на Тихом плёсе и на Болдокской горе, километрах в 12-ти от Верх-Оки. Прижились саженцы плохо, всё вымокло, там ведь сплошная глина. А вот в 5 километрах от нас сосняк хорошо прижился. Ему уже 50 лет теперь. Стоит красивый, словно аллея, и пожар его обошёл».
«Верхнеокинский альбом»,
т. 1 «Сборник воспоминаний», Тамара Ниязбаева,
Олег Ниязбаев,
Сергей Суродин
